«Огромный прорыв»: как изменилась ситуация с сильнодействующими лекарствами, из-за которых заводили уголовные дела

В 2018—2019 годах в отношении матерей, которые пытались приобрести или продать сильнодействующие лекарственные препараты для своих тяжелобольных детей, возбуждали уголовные дела. Истории вызвали широкий резонанс, запрет на ввоз этих лекарств пересмотрели, часть из них стали производить на отечественных площадках. Родители отмечают, что получать препараты для детей стало намного проще, однако система до сих пор не заработала в ряде регионов.

«Огромный прорыв»: как изменилась ситуация с сильнодействующими лекарствами, из-за которых заводили уголовные дела

  • © Владимир Астапкович

Спустя два года после громких скандалов, связанных с поставками «Фризиума» и других подобных лекарств, тяжелобольные дети в России начали получать необходимые им препараты. «Фризиум» (клобазам), диазепам и мидазолам — сильнодействующие психотропные вещества, оказывающие противосудорожное действие и применяемые при эпилепсии.

По данным Минздрава, потребность в таких лекарствах испытывают порядка 2—3 тыс. детей.

Оборот этих веществ в России ограничен, а их незаконное приобретение, хранение и перевозка преследуются по ст. 228 УК РФ и могут караться 15 годами лишения свободы. При этом до недавнего времени эти лекарства не были зарегистрированы в России, аналоги с теми же действующими веществами не производились. 

Родители тяжелобольных детей рисковали собственной свободой, чтобы получить нужный препарат. В 2018 году москвичка Екатерина Коннова собиралась продать неиспользованный для её сына Арсения диазепам в микроклизмах. Ей грозил тюремный срок за торговлю наркотиками.

В июле 2019 года москвичку Елену Боголюбову задержали на почте при получении посылки с 400 таблетками «Фризиума», необходимого её сыну Мише при болезни Баттена. Она рассказывала, что отечественные противосудорожные препараты не так эффективны и дают сильные побочные эффекты. Аналогичный случай произошёл в середине августа. Москвичку задержали на почте при получении «Фризиума» для своего ребёнка. После того как о ситуации написали в СМИ, уголовные дела в отношении трёх женщин были прекращены.

11-летний Миша Боголюбов умер 11 февраля 2021 года.

Ускоренная регистрация

Истории Екатерины Конновой и Елены Боголюбовой вызвали широчайший общественный резонанс. В итоге Госдума внесла поправки в законы об обращении лекарственных средств, которые касались ввоза в Россию незарегистрированных лекарств.

В конце декабря 2019 года президент РФ Владимир Путин подписал  соответствующий федеральный закон, который разрешил ввоз в страну таких медикаментов для оказания помощи определённым категориям пациентов.

В 2020 году на эти цели было выделено до 22 млн рублей. С 1 марта 2020 года в силу вступил новый порядок ввоза незарегистрированных лекарственных средств. Чтобы получить препарат, требовалось решение врачебной комиссии о том, что зарегистрированные в России лекарства ребёнку не помогают.

«Надо было получать спецрецепт, долго ждать, пока в единственной аптеке появится лекарство, ехать туда через весь город, нести с собой до кучи паспорт, СНИЛС, час ждать, пока его отксерят, и всё это ради пяти клизмочек диазепама»,— вспоминает Екатерина Коннова. 

В августе 2020 года Минздрав в ускоренном режиме выдал французской компании Sanofi повторное регистрационное удостоверение на «Фризиум» сроком на пять лет. Препарат был разрешён в России более 20 лет, но срок прежнего регистрационного удостоверения истёк в 1997 году, а по процедуре для незарегистрированных лекарств его не ввозили.

Кроме того, был облегчён порядок поставки препаратов. Их больше не закупают по именному списку: региональные минздравы сами высчитывают потребность в лекарствах на ближайший месяц или год и составляют соответствующую заявку. 

Субъекты завершили первые закупочные процедуры по приобретению клобазама по новым правилам в июне 2021 года. Таким образом, «Фризиум» стал доступен спустя почти два года после громких задержаний матерей.

Вместе с тем с начала 2021 года в ряде российских регионов возник дефицит необходимых психотропных препаратов.

Кабинет министров выделит до 22 млн рублей на закупку не зарегистрированных в РФ лекарств для детей с тяжёлыми хроническими…

«В Москве эти противосудорожные препараты, содержащие наркотические средства и психотропные вещества, можно получить за один-два дня, — рассказывает Лида Мониава. — Пациент приходит к терапевту или неврологу в поликлинику или в негосударственное медучреждение, которое уполномочено региональными органами здравоохранения выдавать рецепты на наркотические средства и психотропные препараты. Рецепты на эти препараты врач может также выписать на дому у пациента. По этой же схеме происходит обеспечение обезболивающими наркотическими препаратами, например, фентанилом или морфином».

«Проблемы были с декабря прошлого года, и только в мае я получила препарат — импортный, видимо, ребёнок ушёл и мне передали. Сейчас проблем нет, прихожу к неврологу, он выписывает рецепт, и мне быстро выдают лекарство в аптеке. Это очень большое достижение», — отмечает Екатерина Коннова.

Однако система лекарственного обеспечения заработала не везде. Например, Богдану, сыну жительницы Уфы Лилии Юмагуловой, не выдавали клобазам: он принимает не «Фризиум», а аналог с тем же действующим веществом — «Урбанил».

«В феврале я получила последнюю партию, упаковки из 30 таблеток хватает на 20 дней. Когда я открыла крайнюю пачку в середине июня, то начала бить тревогу. Обращалась и в Минздрав Башкирии, и в Московский эндокринный завод. Оказалось, что заявок на препарат от нашего региона вообще не было. В итоге мне выдали остатки чудом оставшегося на складе «Урбанила». Лекарство у нас есть до конца года, что будет дальше — непонятно. А если не сделали заявку на следующий год? Пока каникулы, пока раскачаются — и всё это время ребёнок останется без лекарства», — жалуется Лилия Юмагулова.

С проблемами при получении препаратов столкнулась и жительница Курска Татьяна Николаева (фамилия изменена. — RT). Уже больше года она не может получить диазепам для своего сына, страдающего эпилепсией, причём пока препарат был в «нелегальном» статусе, его выдавали. «Поставки прекратились уже после того, как его начали производить в России, — отмечает она. — В городе также нет запаса клоназепама, получение каждой пачки похоже на квест, всё время какие-то препоны. Моему ребёнку 11 лет, и все эти годы я как будто на войне. Вот я сижу и думаю, что одна коробка кончилась, осталась последняя и что потом делать, если его снова нет…»

Стабильность под угрозой

«Конечно, ситуация колоссально изменилась в лучшую сторону. Я бы даже сказала, мы сделали огромный прорыв», — говорит руководитель социально-правового отдела детского хосписа «Дом с маяком» Московской области Екатерина Романова. Быстрее всего налаживается система лекарственного обеспечения в Москве, констатирует она: «Уровень знаний врачей в столице намного выше, они в курсе, какие препараты назначить и как их правильно выписывать, понимают, что не нужно требовать никаких решений федерального консилиума, достаточно уровня поликлиники».

При этом даже в соседней Московской области, по словам Екатерины Романовой, ситуация куда сложнее: «Аптеки, которые уполномочены выдавать наркотические препараты, есть не в каждом городе, и некоторым семьям приходится ездить в соседние населённые пункты, чтобы получить лекарство. То есть препараты в регионе есть, но вот эти проволочки ставят под угрозу стабильность их получения».

Не то чтобы вопрос был в том, что в региональном бюджете нет денег на лекарства — они совсем не дорогие (в госзакупках 2021 года фигурирует цена 10—13 рублей рублей за таблетку. — RT); тут скорее присутствует нежелание понимать алгоритм закупки, продолжает Екатерина Романова.

«Возможно, отчасти это также можно объяснить тем, что препаратов до сих пор нет в клинических рекомендациях, а некоторые врачи просто не знают о существовании подобных лекарств, — добавляет она. — Соответственно, необходимо обучение, разъясняющие беседы, то есть неврологи должны понимать, что назначать, какие документы требовать, как выписывать и как формировать заявку в местный Минздрав, чтобы те, в свою очередь, передали её для закупки».

К сожалению, препараты (из бывших незарегистрированных) пока не вошли в перечень ЖНВЛП и не все пациенты в Москве могут получить их бесплатно, говорит Лида Мониава: «Кроме того, у многих пациентов нет оснований для льготного обеспечения (например, граждане ближнего зарубежья), а Москва закупила только льготные препараты. Получается, что те пациенты, которые могут получить эти препараты только платно, лишены такой возможности».

Между тем работа по либерализации законодательства в отношении психотропных препаратов, необходимых пациентам с тяжёлыми неврологическими заболеваниями, продолжается. Так, на портале проектов нормативных актов regulation.gov.ru размещено два документа. В первом предлагается с 1 сентября и на шесть лет увеличить в два раза «государственную квоту на производство, хранение, ввоз (вывоз)» клобазама — с 10 тыс. до 20 тыс. г. Минэкономразвития в целом одобрило проект, но из-за особенностей российского законодательства он сможет вступить в силу в случае его принятия правительством РФ не раньше 1 марта следующего года.

Второй проект нормативного акта предлагает «исключить некоторые меры контроля» в отношении в том числе диазепама, клобазама и мидазолама в определённых количествах. Если документ будет принят, то изменения в законодательство длительностью в шесть лет заработают с 1 марта 2022 года.

Источник

Подписаться
Уведомлять
guest
0 Комментарии
Inline Feedbacks
View all comments