«Абсолютный, 100%-ный циник, человек своей партии»: Егор Холмогоров — о Байдене, левой повестке и новой этике

В Соединённых Штатах главенствует «радикальная идеология навязывания стандарта мультикультурализма и меньшинств». Такую точку зрения в интервью Антону Красовскому в программе «Антонимы» высказал консервативный публицист Егор Холмогоров. Он объяснил, почему, по его мнению, президентские выборы в США были по сути государственным переворотом и прокомментировал травлю Джоан Роулинг из-за её высказывания о трансгендерах.

Егор Холмогоров у нас в студии. Егор, здравствуйте. Как у вас с репутацией?

— Знаете, я вам расскажу один анекдот. Лет этак 10 назад, в Википедии один чрезвычайно одарённый литератор решил поправить статью обо мне. Надо сказать, вокруг статьи обо мне с самого начала истории Википедии идут постоянные войны правок, постоянные изгаляния, я раз в полгода проверяю примерно. Обнаруживаю, кто-то написал телегу, кто-то откатил телегу и так далее. И вот этот замечательный… Ну, не юноша уже, как бы муж, решил накатать обо мне раздел репутация, где собрал…

А вы прямо знаете, кто?

— Да-да. Я знаю.

А как вы это знаете?

— А тогда же все подписывалось. Да и сейчас ключевые фигуры подписаны.

Ну, всё равно же под псевдонимом, да?

— Нет. Это вполне конкретный человек. Ну, зачем я вам буду…

Палить.

— Да. Совершенно верно. Так вот. И вывалил туда абсолютно все сплетни, касающиеся меня, которым обычно место где-нибудь у Хомака на Lurkmore. Вот. Я задал вопрос, «что это за фигня». В ответ на что товарищ мне заявил, что у каждого должна быть репутация. Вот у вас она такова. Публика имеет право о ней знать. Не говоря уже о том, что там ¾ было просто прямых выдумок.

Я ему ответил так: «Знаете, дорогой мой, когда-то давным-давно, когда я учился в школе, мой одноклассник, не буду тоже его называть, рассказывал, как познакомился в троллейбусе с поэтом. И этот поэт немедленно начал к нему приставать, лезть рядом к ширинке и так далее. Хотите, я напишу эту историю в статью о вас в Википедии, и это тоже будет репутацией». Мое слово будет против вашего, поскольку человек это рассказывал. Человек этот достаточно известный. Анекдот был достаточно весёлый. Но мы относились к этому с юмором. Тогда этого безумия, что на всех сразу заводили уголовные дела, не было. Ну, репутация есть репутация.

И человек сразу заткнулся после этого. Проблема истории с репутациями всегда в том, что это единственный… Вообще есть человек, с которым мы друг друга взаимно ненавидим — Дмитрий Евгеньевич Галковский.

При всём при этом у него есть один справедливый принцип, что если о тебе кто-то что-то говорит, если на тебя кто-то что-то наезжает, то сперва проверьте биографию, сперва почитайте об этом человеке, и в 90% случаев вы обнаружите, что вопрос «А судьи кто?» абсолютно актуален.

То есть любые манипуляции темой репутации заканчиваются тогда, когда мы спрашиваем: а кто, собственно, тот, кто об этой репутации говорит?

А может быть вообще такое понятие как «общественная репутация» или репутация все-таки должна быть в сугубо, в таком узком кругу?

— Понимаете, что за… Скажем, у вас есть своя репутация, у меня есть своя репутация. Мы с вами периодически перелаиваемся. Сравнительно недавно перелаивались в последний раз. То есть понятное дело, что каждый из нас существует в определённом общественном контексте, что для того контекста, в котором нахожусь я, всё, что скажете вы, заведомо отвратительно и омерзительно.

Ну, уж неправда.

— Ну, не всё, хорошо, не всё.

Совсем не всё, что говорите вы, для меня отвратительно.

— Да. Но, скажем, для вашей среды общения, возможно, очень многое из того, что скажет страшный фашист, гомофоб Холмогоров и так далее, тоже отвратительно. Это нормально. То есть это нормальное состояние общественной дискуссии. Репутация начинается тогда, когда мы говорим о тех вещах, о которых вы говорили в предисловии, что действительно если человек поменял замки, чтобы жена не могла попасть домой и не платит в течение многих лет алиментов, а кто-нибудь другой, например, не буду показывать пальцем, растит один ребенка в течение 15 лет, наверное, это разные вещи. С другой стороны, это репутация тоже, прежде всего, среди тех, кто готов или не готов выйти за этого человека замуж, родить от него детей и так далее, поскольку он при этом может быть замечательным персонажем в чем-нибудь другом.

Поэтом.

— Да. Замечательным поэтом, замечательно фильмы снимает, что-то ещё и так далее. Давайте тогда оценивать каждого человека по тому, что он может в своей сфере, с одной стороны, а с другой стороны, чем встреча с этим человеком лично нам грозит.

Отлично. Вернёмся к разговору с Егором Холмогоровым после отбивки. Егор Холмогоров, философ, публицист у нас в студии. На днях начнётся конкурс «Евровидение». Мы с вами как раз, как вы говорите, полаялись по поводу Манижи. Почему вы являетесь таким странным противником Манижи? Что вот вы, умный человек, уже взрослый, пожилой, с палкой ходите, что вам эта несчастная девочка сделала плохого?

— Мне эта девчонка ничего не сделала. Сделали те люди, которые решили запихнуть её с откровенно глумливым по отношению к русским женщинам, к русскому этносу клипом на международный конкурс под российским флагом. Всё это по отдельности было бы ещё нормально.

В гея.

— Да. Притом что это несколько двусмысленный кладёт отсвет на всё прочее содержание…

На отношения с Гарри Поттером, да.

— Потому что он постоянно кладёт ему руку и так далее. Вот. Но она просто вписалась за женщин. Я же помню, с чего началось всё. С того, что там было написано про этих самых менструирующих особей и так далее. И она написала, что раньше для этого существовало какое-то другое слово. Женщину, жунщину, жанщину, как-то вот так. «Я уже забыла». И вот с этого её начали травить, потому что как бы настоящая женщина — это теперь, как известно, трансвестит.

Либо лесбиянка.

— Да. Уже не настоящая.

То есть вы считаете, то вся эта история с нынешней такой американской, вашингтонской бюрократией — это приспособленчество? Но под кого они приспосабливаются?

— Со стороны Байдена это, безусловно, приспособленчество. Со стороны тех, кто генерирует этот дискурс, скажем, те, кто захватил власть в американских университетах, кто поставил под контроль американские СМИ и так далее — нет, это искренний идеологический порыв, они в самом деле в это верят.

Правда?

— Да.

Я однажды приехал… Я читал лекции лет пять назад, такая есть группа частных колледжей Seven Sisters. Бродский, в частности, преподавал в одном из них, и я читал там тоже лекцию в Смите. Вот. И это был, я как сейчас помню, это был Amherst, один из главных, главный либерал-колледж в Америке. Когда я приехал, я сразу же встретился с ректором, и она мне говорит: «Вот сейчас такой у нас самый важный дискурс — это как найти местоимение неопределённого рода. Есть определение для мальчиков и для девочек и определение неопределённого рода мы уже нашли в английском», — говорит она мне. А вот как бы это в русском, как это можно по-русски сделать? Меня это так совершенно поразило. Меня потом вышибли сразу после моей лекции. Я там какую-то русскую послал, и они тут же написали на меня донос. Мне запрещено преподавать в этих американских колледжах либеральных, потому что я не либерал, слава Богу, но они, конечно, все шизофреники абсолютные. Вы считаете, это искренне?

— Это, конечно, абсолютно искренне. То есть грубо говоря…

А зачем?

— Смотрите. На эту тему есть прекрасная книга Патрика Бьюкенена «Смерть Запада». Он подробно там расписал всю логику развития этого, так называемого, культурного марксизма, что, когда образованные европейские марксисты увидели революцию в России, они внезапно осознали, что недостаточно, оказывается, свергнуть царя, убивать всех дворян, установить власть коммунистической партии. Почему? Потому что всё равно есть первичная ячейка всей этой системы, из которой всё остальное размножается. Это семья, потому что… Вот я многодетный отец. У меня даже удостоверение есть

Сколько у вас детей?

— У меня четверо. Двое совсем мои и ещё двое жены. У меня даже бумажка есть. Могу показать.

Покажи. Это прямо удостоверение?

— Да-да-да. Удостоверение.

Паспорт. Егор Холмогоров носит с собой паспорт. Давайте. Не бойтесь, не украду. Действительно, удостоверение родителя многодетной семьи. Холмогоров Егор Станиславович. Предъявитель является родителем… Законом Калужской области. Вы в Обнинске живёте, да?

— Да.

Класс. И что вам это даёт удостоверение?

— Например, я во многие музеи попадаю бесплатно. Мы вместе всей семьёй попадаем в музеи.

Господи. Вот рожайте детей.

— Это огромная экономия. Скажем, на пике ковида нам выдали за каждого, и поскольку это было за каждого, в совокупности это была приличная сумма.

Сколько выдали?

— По 40 тысяч вместе.

40 тысяч. 160 тысяч каждый месяц вы получали на детей?

— Нет-нет-нет. 40 всё-таки за всех. Но по 40, знаете, это немалый прибавок к бюджету, особенно в условиях, когда социум весь умер в эту весну.

Нет, нормально.

— Так вот. Я вообще в принципе большой сторонник, убедившись в том, что многодетным быть тяжело, но можно; с другой стороны, действительно тяжело. И с учётом того, что действительный шанс нашего общества с учётом того, какое количество людей есть бездетных в силу тех или иных причин, принёсших продолжение своего рода, своему текущему комфорту или что-то у них случилось со здоровьем, там масса есть причин… Организационные причины, потому что очень часто без квартиры рожать тяжело и воспитывать ещё тяжелее. С учётом огромного количества таких людей понятно, что хоть как-то не то, что не вытащат, но, по крайней мере, не дадут рухнуть нашей демографии, только многодетные семьи. Соответственно, которые как самураи бросаются на эту амбразуру.

Вернёмся к семье как к…

— Да. Так вот как многодетный родитель я очень хорошо знаю, что семья без определённой авторитарной иерархии невозможна. Она невозможна без того, что определённые решения старшие принимают за младшего, причём не только обязательно родители за детей. Например, старший брат за младшего брата. У меня тут поскольку меня младший сын смотрит много роликов на YouTube, а там же всякой гадости много, он периодически приходит, начинает рассказывать что-нибудь про Ленина, революцию и так далее. Старший с ним провёл воспитательную беседу, так что теперь младший про Ленина все понимает правильно.

Бил его что ли?

— Нет. Он просто ему хорошо объяснил по-пацански так, как я не сумею. Я ему начну долго, сложно рассказывать про германское золото, про Нечаева и так далее.

И, соответственно, надо уничтожить семью.

— Совершенно верно. То есть пока эта первичная ячейка самовозрождающегося общества, которое всё равно будет иерархичным, всё равно в нем будут центры решения и центры, которые на них ориентируются и так далее, до тех пор ничего не получится.

Соответственно, главная атака после 1917 года на Западе всё по нарастающей — это семья, это любые формы структурного взаимодействия и не только семья.

Вспомним лозунг революции парижской 1968 года. Прозвенел будильник — уже репрессии.

А не то, что люди на самом деле всё-таки борются за свою свободу?

— Понимаете, свобода, на мой взгляд, раз представили меня как философа, немножко пофилософствую. Вот. Свобода — это всё-таки концентрация прежде всего твоих возможностей что-то сделать. Заметьте, те люди, которые громче всех борются за свободу высказываний, чаще всего это люди, которым абсолютно нечего сказать. Вот посмотрите на нашу либеральную тусовку. Она состоит из людей, которым нечего сказать, поэтому они громче всех кричат, что им не дают высказаться.

При этом, если человеку есть что сказать, его не остановить никакими запретами. То есть мне есть что сказать. Вы сами абсолютно понимаете, какая была медийная обстановка в начале 2000-х, когда Холмогоров начинал заниматься вместе с Крыловым и рядом других людей проповедью русского национализма. Что-нибудь нас за это время остановило? Нет, абсолютно ничего. Программы снимались с эфира. Закрывались передачи, не печатались книги, на NonFiction сообщали, что никогда у нас не будет никакого ни Холмогорова, ни чего. Издателю, который привез мою книжку, устраивали истерику, «как ты смеешь привозить Холмогорова» и всё в том же духе.

А почему? Это кто устраивал истерику? Государство или тусовка?

— Нет. Это тусовка.

То есть государство вам ничего не запрещало?

— Нет. Периодически запрещало. Мы с вами же заговорили чуть раньше и отвлеклись от темы социальной востребованности или социальной невостребованности. Как закрылась программа «Реакция Вассермана»? Просто однажды летом я позвонил нашему общему другу Владимиру Михайловичу.

Кулистикову. Генеральному директору НТВ.

— Вот. И он мне сказал: «Слушай, да, знаешь, мы поставили твою программу в план на следующий год, но ты же понимаешь, на каждую программу должен быт социальный спрос. А тут этого социального спроса нет».

Был плохой рейтинг что ли?

— Отличный был рейтинг.

Какой?

— Намного лучше, чем у соседствовавших с нами программ. И было твёрдое ядро фанов, которые шли включать Холмогорова и Вассермана, и так далее, потому что это была абсолютно уникальная программа. Ни до, ни после на нашем официальном ТВ такой программы не было. Но должен быть социальный спрос. Не снизу, сверху. В результате чего программа, которая была с восторгом продлена на следующий сезон, в определенный момент просто закрылась. Причем закрылась она как-то глупо. Она закрылась за полгода до событий на Украине, когда она была бы страшно востребована.

Собственно, с тех пор, но у меня и до этого не было сомнений, но с тех пор, когда Манижа зажигается, значит, это кому-то нужно. Значит, социальный спрос на нее какой-то есть. И я вижу проблему не в самой девочке.

Подождите. Егор, вы называете социальным спросом всё-таки не социальный спрос, а как раз спрос элит.

— Да. Несомненно.

Потому что они хотят бежать, задрав штаны, за байденовский комсомол. Они предают ему привет.

Вы правда так считаете?

— Да. Я уверен, что они передают ему привет. Они хотят сказать, что у нас тоже всё возможно. Поэтому я смотрел как на дураков на некоторых наших правых, которые писали в духе — а пусть Америка разваливается, пусть побеждает Байден, пусть там всё будет хуже и хуже. Да, конечно, там всё будет хуже и хуже.

А чем плохо показать на Западе… Вот меня же всегда обвиняют в этом, что вот «ты как бы официально гей, путинский гей, работаешь на государственном канале». Делается это, говорят они, только для того, чтобы на Западе показать, что вот у нас тоже можно. Вот вы тоже в этом же обвиняете Манижу. Допустим. А что в этом плохого — показать, что у нас тоже можно, если можно?

— Если бы речь шла не о конкурсе, про который все отлично знают, что там артист некоторым образом ассоциируется с Россией, с её флагом и так далее, потому что тут складывается смешная ситуация, что девочки наши гениальные на чемпионате по фигурному катанию при каких-то непонятных убогих флагах вообще без слова «Россия» на экране, но только с Чайковским. Вот Чайковский хорошо.

Прекрасный первый концерт зато.

— Чайковский зашёл гораздо лучше.

Я говорю, что первый концерт вообще фантастический.

— Я не большой поклонник советского гимна, так что вот эта деталь мне зашла отлично. И тут же будет не очень понятная ни по происхождению, ни по идентичности, ни по тому, что она хочет сказать барышня как символ России с надписью Russia, с трёхцветным флагом, с песней Russian Woman и всё в этом духе.

Ну, это мы уже говорили. Russian Woman, таджичка и так далее. А что плохого-то показать на Западе, что мы тоже не угнетаем малые народы?

— Антон, простите, скажем так. Я человек по-своему глубоко толерантный, но, если, скажем, вы начнете выступать в качестве типового русского мужчины со всеми его особенностями, я тоже сильно засомневаюсь.

А что значит типового русского мужчины?

— Ну, это значит…

Если я буду петь песни про русского мужчину. Вы это имеете в виду?

— Необязательно петь.

Что вы имеете в виду?

— Фактически, если вы своим выступлением будете передавать месседж, что большинство русских мужчин имеет гомосексуальную ориентацию…

Нет. Такого я не буду говорить, потому что это не так.

— Вы не будете. Но они зачем-то это начали делать.

Ну, она же не говорит, что большинство русских женщин таджички.

— Она говорит о том, что большинство русских женщин должны ориентироваться на неё. Там же ключевая фраза издевательском покорёженном языке. «Эй, русский женщин, голосуй за меня». Кстати, абсолютно глупая фраза с учётом того, что по правилам этого «Евровидения» несчастного, уже пришлось выучить, своя страна за своего артиста, разумеется, не голосует.

Голосовать не может. Таким образом она хочет сказать вашим женщинам, что русских женщин много в сопредельных странах в Украине, например, в Беларуси.

— Ну, это уже софистика. Как раз для такой Украины…

Вот смотрите. Мы сейчас сидим. Сейчас апрель. Войны пока нет. Будет война на Украине?

— Однажды она будет. Она может не произойти за это время, пока мы готовимся к эфиру, хотя, конечно, всё напряжённое, потому что у войны наряду с готовностью есть и своя неизбежная логика. Скажем, Украина не может слишком долго по финансовым соображениям держать вот такое количество настолько отмобилизованных, настолько готовых вооружённых сил. России тоже это дорого, но мы можем себе позволить за эти несколько месяцев подержать армию на изготовке в поле. У Украины просто такого бабла нет, и никто ей их не даст. Соответственно, либо это ружье выстрелит, либо его придется убрать, то есть одно из двух.

Но однажды это произойдёт, потому что однажды либо Украина почувствует себя достаточно наглой и с западной поддержкой, чтобы попытаться решить этот вопрос силой, а этот вопрос не ограничится Донбассом. Он всё равно перейдёт рано или поздно на Крым, это надо понимать, а, с другой стороны, однажды всё равно Россия придет за всем своим. Никогда русские не забудут о том, что как минимум до Днепра всё точно наше.

Почему наше-то? Ну, почему наше? Это же все какие-то казаки там украинские были, польское царство.

«Абсолютный, 100%-ный циник, человек своей партии»: Егор Холмогоров — о Байдене, левой повестке и новой этике

  • © RT

— Ну, какие украинские казаки? Вот я не так давно участвовал в составлении для ДНР доктрины «Русский Донбасс».

Ну.

— Вы выступали, то есть ваша начальница выступала со мной на одном форуме и так далее. Мы там прописали подробно историю этих событий.

Ну, расскажите вместе с моей начальницей, что вы там, «Россия-матушка, забери Донбасс домой».

— Совершенно верно. Маргарита отлично сказала. Вообще то, что какие-то истерики потом начали устраивать в блогах — это была форменная глупость, потому что она… Надо понимать, что для дончан она человек, который пробил им российское гражданство, потому что она об этом говорила-говорила-говорила, это в какой-то момент было сделано.

Собственно, когда это прозвучало из её уст, все тоже подумали: она будет говорить-говорить-говорить, и однажды она это сделает, потому что, скажем, тот же самый Холмогоров может говорить архиправильные вещи, но мы все знаем, что его не слушают. Не слушают, а иногда еще подзатыкают. Было забавно, как было несколько лет назад…

Претензия к Маргарите ведь была, знаете, какая самая главная? Вполне себе созвучная вашему вот этому антиманижескому. Какого хрена армянка вообще олицетворяет тут всю нашу Россию? Может армянка олицетворять собой Россию? Приехала Симоньян, Кеосаян и Бабаян.

— Это же была, что называется, пиаровская ошибка с их стороны, конечно. Конечно, тут надо было ехать одной, потому что «не давайте повода ищущим повода», что называется. Иногда есть вещи, которые, конечно, лучше не провоцировать таким образом. Но, по сути, она фактически глава нашей международной пропаганды. Она полуофициальное лицо. Её слова имеют смысл. Сейчас уже на момент, когда мы говорим…

Нет, слушайте, я же не про это спрашиваю. Полуофициальное лицо, не полу. Манижа теперь тоже полуофициальное лицо. Имеет право Маргарита Симоньян, будучи этнической армянкой, представлять собой Россию в данном конкретном случае?

— Вот если Маргарита начнет высказывать русским на тему того, какие мы немытые, небритые и так далее, то возмущения будут законны. Когда она, что называется, полуофициальное лицо, представляющее государство российское, говорит вещи, соответствующие базовому историческому коду и геополитическим потребностям России, как бы она в роли Багратиона. Просто в Маниже нет никакого багратионовского начала. В ней нет никакого месседжа, кроме месседжа, унижающего этих русских женщин. Она не голос этих русских женщин.

Почему это всё наши земли до Днепра? То есть, во-первых, давайте определимся географически, что значит, откуда и до куда?

— Новороссию. То, что мы называем Новороссию.

Что мы называем Новороссию? Это оттуда? Где это начинается на севере?

— На севере это начинается от Харькова и под углом идет до Одессы и до границы в Приднестровье.

То есть вся Украина пересекается наискось? То есть туда заходит и Днепропетровск?

— Да.

И Запорожье?

— Да. Совершенно верно.

И Николаев? И Херсон?

— Николаев и Херсон, Одесса, Харьков, Донецк, Луганск.

Все это наши русские земли, с вашей точки зрения?

— Всё наши русские земли. Это актуально наши русские земли. Киев тоже наша русская Земля, но мы ничего не можем поделать с тем, что сейчас там живёт бандерня, извините за выражение.

А что бандерня в Херсоне не живёт что ли?

— В таком количестве нет.

И в Днепропетровске не бандерня живет?

— Нет. Я же в 2010 году проехал весь этот регион. До Одессы не добрался. У меня достаточное количество знакомых людей из Одессы, чтобы быть уверенным в них. Я проехал весь этот регион, это абсолютно русский регион. Там живут наши родственники. У нас огромное количество наших родственников. То есть я не имею права, что называется, землю под Харьковом. Мой сын вполне себе имеет. То есть это всё абсолютно нерасторжимо от России. И при этом самосознание большинства этих людей — это самосознание либо активно русское, либо, по крайней мере, пассивно русское.

То есть по крайней мере, если как бы будет телевизор работать и говорить о том, что «вы русские», а не то, что «вы украинцы», «москаль — оккупант» и так далее, то у этих людей будет всё нормально. Они не будут испытывать никакого диссонанса. Если тот же самый месседж, ту же самую ДНР создать во Львове, она будет абсолютно не органична для тамошних людей.

Думаете?

— В общем, да. Грубо говоря, их культурная «перепрошивка» займёт несколько сотен лет.

Ну ладно? Вот как быстро они всё перековали в Советском Союзе.

— Слушайте. Они не перековались. Они довольно по-змеиному себя вели, вспомните.

Да? То есть подонки?

— То есть давайте будем реалистами. Я, именно потому, что я человек абсолютно железно уверенный в необходимости воссоединения, как минимум, Восточной Украины и Белоруссии, я исхожу при этом из абсолютно реалистического подхода к этому вопросу. Там, где люди в своем большинстве действительно наши, где просто с них нужно снять силовое давление, государство Украина, которое надо понять, производит украинизацию, то есть первую волну украинизации произвели большевики в 20-е годы.

С 90-х годов идёт вторая волна, то есть людям насильственно всаживают это в мозг. Люди не очень хотят. Люди, скажем, ищут другие варианты. После того, как запретили образование на русском языке, это приводит к тому, что огромное количество людей уже отсылает просто детей в Россию учиться, исходя из того, что те никогда не вернутся.

Кто-то приспосабливается, мирится и так далее. Конечно, у кого-то тоже едет крыша, кто-то тоже начинает себя осознавать украинцем, будучи этнически русским абсолютно, в полной мере. Это нормальное действие пропаганды. Но если это пропаганда в ту сторону, то какие у нас основания не осуществлять пропаганду в противоположную? У них нет никакого преимущественного права на эту этническую пропаганду.

Когда Маргарита говорила: «Россия-матушка, верни Донбасс домой», и вы говорите, что мы должны вернуть всё, что по Днепру справа в Россию, что это означает?

— Слева.

Ну, это как посмотреть.

— Левобережная Украина.

Да. Но если смотреть на карту, то справа.

— Да. Можно я важный момент еще скажу. Мы с вам опять же ещё советские дети. Почему откуда вообще эта нелепая идея, что это чужое, а вот это — наше? Почему Краснодар или Белгород — это наше, а Харьков, якобы, это чужое? Это на самом деле въевшаяся в подкорку советская картография. Вспомните советский атлас. Розовое — РСФСР, зеленое —Украина.

УССР.

— Да. Зеленая — УССР. И такая фиолетовенькая — Белоруссия. Соответственно, в подсознание советского ребёнка въезжало то, что по каким-то загадочным причинам Смоленск — это Россия, а Витебск — это Белоруссия, что Белгород — это Россия, а Харьков почему-то это Украина, притом, что это фактически города-спутники к друг другу, то есть Харьков и Белгород — это фактически, как бывает в астрономии, двойная система. Абсолютно вот так.

Где Харьков больше.

— Совершенно верно. Это вот классический совершенно, наиклассический русский город. То есть…

Что мы должны сделать-то, чтобы это все вернуть?

— Сейчас уже, к сожалению, мы подошли к той ситуации, что для того, чтобы всё вернуть, нам придётся воевать. Почему? Потому что с нами хотят воевать. Потому что принципиальная логика американской геополитики, сформулированной недоброй памятью, Збигневым Бжезинским, состоит в том, что Россия…

Этническим поляком.

— Да. Совершенно верно.

Бжезинский — это вообще прекрасный совершенно пример поворота истории США, когда на определённый момент геополитика мировой сверх державы полностью диктовалась провинциальными польскими комплексами.

Как и в некотором смысле советская политика начала 1920 годов диктовалась провинциальными польскими или местечковыми польскими.

— Совершенно верно. Это к вопросу о памятнике Дзержинскому и ко всем прочим. Так вот он сформулировал, что Россия без Украины — это не империя, держава не европейская и вообще, как бы не сверхдержава. Россия с Украиной — это империя, это европейская держава, это сверхдержава. То есть, собственно, для них держать Украину в отрезанном от нас состоянии — это принцип. Тем более важный принцип в связи с ещё некими принципиальными климатическими вопросами, потому что понятное дело…

Какими?

— Не с нынешней их климатической повесткой, а с исходной, что на самом деле всё-таки все великие государства создаются между 30 и 50 параллелями. Все то, что севернее, конечно, то, что Россия смогла, будучи настолько северной державой, добиться того, что она добилась, это некое чудо. Но всё равно тот факт, что у нас нет нормальных южных земель на сегодняшний момент…

Кроме кавказских.

— Кроме того, что мы успели удержать, кроме того, что мы успели как-то в 2014 году вернуть, у нас их нет. Это ненормально. Грубо говоря, всё равно и для населения, и для экономики это некий стресс. Потому что на самом деле посмотрите на то, что произошло с Крымом, по крайней мере, до этого водного кризиса. Все были уверены, что Крым присоединится к России и превратится в такой тупой тусовочной курорт. А этого не произошло. Вместо этого, там сумасшедшими просто темпами начало развиваться сельское хозяйство. Просто в сумасшедших. Я видел в западном Крыму эти комбайны, причём явно, кажется, привезённые откуда-то комбайны, которые просто шли и сжинали эту пшеницу. Какие-то бесконечные персики, груши, всё, что угодно.

Вот я возвращаясь, просто алаверды вам, я как-то летел, не приведи Господи, на вертолете от Москвы до как раз Курска. И с удивлением, это была зима, но с удивлением обнаружил, что всё, что южнее Тулы, превращается в абсолютный яблочно-вишневый сад. Для меня это было такое открытие невероятное.

— Да. Конечно. Скажем, например, что из себя сейчас представляет музей Толстого? Это гигантская агроферма, Ясная Поляна. Потому что у них там действительно роскошные земли, садовые традиции, они уже соки производят, куча разных других продуктов производится.

«Абсолютный, 100%-ный циник, человек своей партии»: Егор Холмогоров — о Байдене, левой повестке и новой этике

  • © RT

Это говорит о том, какой русский ленивый бессмысленный человек.

— Ой, слушайте. Я вам на эту тему расскажу историю из книжки, которая у меня выйдет в этом году, посвящённая Средневековью. Она как-то будет называться. Типа «Восток и Запад после империи» или как-то ещё. Вот. У меня в этом году две книжки выйдет. Рекламная пауза Холмогорова. Первая вот эта. Вторая называется «Добрые русские люди». Это биографии выдающихся русских вплоть до недавнего скончавшегося нашего знакомого Кости Крылова.

Кости Крылова, да.

— Так вот там один из очерков в книжке про Восток и Запад будет посвящён разбору теории такого нашего академика, марксиста, Леонидова Милова о том, что якобы в принципе природа России не позволяет достичь что называется…

Это у нас называется рискованное земледелие.

— Да-да-да. Что из-за того, что у нас рискованное земледелие, у нас в принципе что называется невозможное высокое развитие. Только всё ГУЛАГом, колхозом, принудиловкой и так далее.

Общиной.

— Да-да-да. Вот у него читая апология всего этого. А я полез разбираться по фактам. Я полез разбираться в урожайности сена где-нибудь на русском Севере, в Сибири, количество дней, расходуемых на пашни и так далее. И выяснилось, ничего подобного. На самом деле русский мужик поступал так. Чем более рискованное земледелие, тем более жёстко он впахивал. То есть если он перебирался чуть-чуть южнее, он давал себе немножко отдохнуть. То есть количество рабочих дней сокращалось с севера на юг, а вот урожайность не сокращалась. На севере ухитрялся снимать тот же урожай, который он снимал на юге. Да, за счет сверхтруда, за счёт сверхпереработок, но это к вопросу о так называемой русской линии. Да, конечно, наша среда такая, что она заставляет работать до умопомрачения. Но мы реально работаем. Мы впахиваем. Если есть возможность не впахивать, какой нормальный человек будет впахивать, если есть возможность не впахивать?

Война на Украине. Как она возможна и к чему она приведёт? Всё-таки — вот вы говорите. Как вы их называете? Бандерьё, да?

— Да.

Это довольно большая нация. Это миллионы людей. Я ещё раз говорю, я не называю всех жителей УССР.

— Но их много, я согласен.

То есть это как бы воинственные люди. Люди, которые умеют…

— Из-за того, что шансы с 2014 года упущены, их стало больше. Это тоже, к сожалению, так. Понимаете, я сочинил маленький анекдот на эту тему. Я думаю, что слушатели умные, все всё поймут.

Зрители.

— Да. Как-то полковник сказал своим знакомым: «Если мы возьмем город Х., то половина будет за нас, а половина против нас. Что мы будем делать?» А ему на это ответили: «Знаете, полковник, когда 20 лет назад вы брали город Г., там все были против нас. И что-то это вас не смущало». Вот понимаете, не в России с историей про город Г, где все-таки как-то вопрос решили. Не всем нравится, как этот вопрос решили.

И где появился после этого проспект Владимира П.

— Да-да-да. Но тем не менее после того, как, что называется, найден какой-то не приводящее к ежедневным терактам и резне решение этого вопроса, бояться решения вопроса на Украине, где не будет такого.

Это если мы… В городе Г. отсутствовал внешнеполитический фактор. Все-таки все наши то, что называется западные партнеры, включая Америку, про которую мы так долго говорили, были вроде бы на нашей стороны более или менее.

— Ну, конечно, не на нашей, но фига была в кармане.

Ну, если не нашей, то точно не были против. Здесь, очевидно, на стороне Украины… Вернее так. А очевидно ли, что на стороне Украины выступят американские военные?

— Как, что называется дивизии «Абрамсов», нет, конечно. Они подгонят свою новейшую технику какую-то в каких-то разумных пределах. Они подгонят каких-то своих советников. Они, собственно, все это делали с 2014 года.

«Абсолютный, 100%-ный циник, человек своей партии»: Егор Холмогоров — о Байдене, левой повестке и новой этике

  • Военный инструктор США на Украине
  • © Gleb Garanich

Они и сейчас это делают.

— Поэтому я считаю, не знаю, я вот не досмотрел до этого момента, что вам говорил ваш сравнительно недавний собеседник Игорь Иванович, но я считаю, что, конечно, в 2014 году шанс был упущен, потому что тогда бы все рухнуло по одному щелчку. И при этом объём тех конечных западных санкций, которые тогда были бы, был бы таким же, как после пресловутого самолета. Вот. Сейчас ситуация абсолютно такая.

Совершенно понятно, что администрация Байдена готова ввести максимально изоляцию России, на которую реально будет способна. Соответственно, от конкретного содержания нашего ответа по Украине, простите, извините за грубость, даже если мы сбросим на Львов ядерный боезаряд…

Господи.

— Я привожу крайний пример, как вы понимаете, то даже в этом случае на нас не будут сбрасывать в ответ ядерный боезаряд.

Думаете? Почему?

— Да. Не будут. Там исключат отовсюду откуда угодно, проклянут, нельзя будет выехать ни в одну западную страну ни одному путинскому чиновнику, что, может быть, не так плохо.

Да, мне кажется, уже, в общем, никто не стремится. Даже я уже, в общем, не хочу никуда выезжать.

— Вот. Что, соответственно, в этом случае потому что всё равно. Россия — это факт, с которым приходится считаться.

Как эта война могла бы развиваться? Вот что я пытаюсь добиться. Что Россия должна сделать? А кто должен сделать, кстати, Россия или Украина?

— Понятное дело, что каждая сторона заявит, что начала другая. Все это прекрасно знают, что Запад никогда, даже если опять же Украина сбросит ядерный заряд на Донецк, которого, слава Богу, у неё, будем надеяться, нет. Будем на это надеяться. Вот.

Мне кажется, если бы был, они бы давно уже на Москву сбросили.

— Да. Даже в этом случае Запад проигнорирует. Точно также как они игнорировали все те зверства, которые до этого были точно также, как у нас какая-нибудь Таня Фельгенгауэр, то есть кто бы молчал бы после известного эпизода с ней, рассказывает про то, что все эти мальчики убитые — это выдумка и так далее, притом что это действительно этически граница.

Ну, нет такого факта, чтобы в результате сознательных действий ополченцев на украинской стороне гибли дети в результате абсолютно сознательных действий. То есть как минимум, они не исключают такую вероятность действий украинских военных на, хотел сказать, российских, но, в общем, это так и есть, на российской стороне гибнут дети. То есть эта некая этическая граница. Одни стреляют по жилым кварталам, как будто нечего делать. Другие всё-таки так не делают.

Там есть сомнения, что это беспилотники.

— Грубо говоря, это какой-то носитель взрывчатого вещества. Так что и как развиваться? Понимаете, есть действенный способ решить эту проблему. Это жёстко, в очень короткий срок применение максимально доступной для России вооруженной силы. Действительно что называется массовые танковые колонны, массовое применение авиации и так далее. И это будет самый гуманный после того, что не случилось в 2014 году, тогда это был бы абсолютно самый гуманный…

То есть Россия должна ввести войска в Украину?

— Да. И привести к тому, что, скажем так, украинская власть после этого сменится. То есть грубо говоря, это никак не должно гарантировать территориальную целостность Украины, то есть Новороссия должна превратиться, по крайней мере, в некое такое буферное доприсоединение к России государство.

А зачем оно должно быть самостоятельным государством? Для чего?

— Скажем так, чисто для приличия, чтобы её население проголосовало за воссоединение с Россией и там какое-то количество дней, а я бы предпочел часов, постучалось и присоединилось. Никакой содержательной необходимости в этом нет. Я, например, против существования, но при этом глубоко мне дорогих ДНР и ЛНР, я считаю, что их давным- давно нужно было интегрировать в Россию, причём не обращать внимания на то, что некоторые говорили – вот, нужно это воткнуть как занозу в Украину, проворачивать.

Слушайте, вы людей мучаете. Что такое? Чем они хуже жителей Крыма? Абсолютно ничем, кроме того, что еще лили свою собственную кровь в течение многих месяцев за то, чтобы все-таки удержать фронт и сохранить для себя эту возможность стать Россией. Точно также и тут.

Но тут уже сейчас на Украине невозможно организовать народные ополчения снизу, стихийные митинги и так далее, потому что там восемь лет идёт жесточайший террор. То есть реально сажают людей, их пытают в тюрьмах СБУшных, то есть там происходят вполне себе такие ужасы неиллюзорной оккупации.

То есть в этих условиях — да, максимум нагрузки уже ложится уже на само государство Российская Федерация.

Какая должна быть, собственно, государственная система в Украине, с вашей точки зрения?

— Ну, скажем так, это должен быть испуганный протекторат России. Грубо говоря, это должно быть государство, которое прекрасно осознает полную зависимость своего существования от Москвы.

То есть типа Беларуси?

— Ну, как раз Александр Григорьевич, к сожалению, не осознаёт, то есть, грубо говоря, он такой немножко, как выражались раньше, гаер, человек, который как бы в наглую может тырить у тебя, что называется, купюры из кармана и при этом рассказывать про то, как ты ему должен.

А зачем мы тогда его содержим-то?

— Для меня самого это загадка. То есть как бы понятно, при выборе Лукашенко или белорусская оппозиция — это выбор между медленной ползучей с оползаниями белоруссизацией и белоруссизацией стремительной, потому что…

Так может, тогда нет выбора?

— Нет. Почему? Выбор есть. Все равно принцип товарища Сухова же действует — помучиться, то есть в этом смысле каждый раз, когда Россия что-то тянет и рассчитывает улучшить свою ситуацию — это справедливо. Это справедливо за исключением точек бифуркации. То есть в принципе, если бы я решал вопросы с Белоруссией, то в августе 2020 года я бы довёл дело до серьезных волнений, но не довёл бы, допустил бы дело до серьёзных волнений, после чего оказал бы братскую помощь. Ну, это я. Но я не политик.

«Абсолютный, 100%-ный циник, человек своей партии»: Егор Холмогоров — о Байдене, левой повестке и новой этике

  • Акции протеста в Белоруссии после выборов президента
  • © Tut.By

А не то, что должна быть Белоруссия частью России?

— Должна. Обязательно. Это и есть часть России, причём, грубо говоря, за исключением достаточно узкой секты так называемых змагаров, там абсолютное большинство людей говорит по-русски, осознаёт себя русскими. То есть белорус и русский — это не конкурирующие идентичности. Точно так же как малоросс и русский. То есть малоросс — это русский, который, что называется, живёт в широтах Киева, Сум.

И Одессы.

— Одесса — там всё сложнее. Новороссия — это всё-таки уже созданное Россией в XVIII веке очень специально, именно под Россию образование, то есть там население со всех остальных, причём не только из России, там из Сербии были, немцы были, пока их не выслали и так далее.

Поэтому Славянск, собственно.

— Да-да-да. Именно так. Белоруссия, там все живут уже полторы тысячелетия. Строго говоря, именно из полесских болот славяне начали распространяться на всю остальную Европу.

Я к вопросу о нашем этническом с вами происхождении. Мы тогда вместе делали генетический анализ, как раз не над вами собирались издеваться, а надо мной собирались издеваться, потому что все считали, что я еврей. У меня нет ни капли еврейской крови, но сейчас детализировали этот анализ, и большая часть моей крови, поскольку мы из Смоленска, она кредитована как балтийско-польская. Но тем не менее очевидно же, что Смоленск — это Россия.

— Да-да-да. То есть если у вас гаплогруппа R1а1, то вообще всё это самое, вы такой как бы русак. Можно бить себя в грудь — я вот славянин и так далее. Совершенно верно.

Нет никакой абсолютно ни биологической, ни ментальной, ни культурной принципиальной разницы между великороссом, малороссом и белорусом. То есть это всё настолько незначительные отличия… Между немцами, которые все себя считают немцами, отличия локальные между севером и югом, между баварцем и прусаком гораздо больше. Вот. То есть в этом смысле стратегическая задача — конечно, это воссоединение Белоруссии полностью. Там нечего не воссоединять.

Почему этого до их пор не произошло?

— Знаете, это какое-то безумие российских, прежде всего, политических элит, потому что понятное дело, что когда наш Александр Григорьевич пришёл к власти, он пришёл на обещании воссоединить Белоруссию и Россию, это 1994, кажется, был год.

Или 1993-й. 1994-й, да.

— Вот эти вот годы, да. Он шёл четко назад в Россию, союз соединение, как угодно ещё. Все эти годы, все 1990-е и большую часть 2000-х его отталкивали-отталкивали-отталкивали. В конечном счёте он втянулся в новую игру, в игру как бы эксплуатацию наших преференций, наших дотаций и так далее. Сейчас он уже на неё подсел. Сейчас он уже наркоман, который с этого не слезет, потому что его собственное будущее и будущее в воображаемой им династии связано с тем, что оставаться в этом промежуточном положении. Поэтому, да, как писали раньше в резолюциях в известных учреждения — «не пригоден к использованию».

Россия как империя может быть национальным государством?

— Вы знаете, значительная часть мировых империй были национальными государствами. В любом случае любая как бы жизнеспособная империя имеет национальное государство в своем ядре. Казалось бы, я вам приведу пример абсолютно абсурдный австро-венгерской империи. Она была лоскутная, насколько это было возможно. Она из-за этого развалилась. Но, например, почему она развались уже в XX веке, а не в XVIII, когда по ней нанес страшный удар прусский король Фридрих Второй. Вот. Тогда власть перешла к девочке, к Марии Терезии, соответственно, он перестал признавать её права, начал с ней войну, начал отнимать земли и так далее. Все-таки тогда австрийская империя устояла. Почему? Да потому что Марию Терезию поддержало венгерское дворянство. Венгры — это абсолютно, они и сейчас такие, 100% националисты. Они фанатики своего национализма.

У них даже свиньи свои.

— Да-да. Совершенно верно. И они сказали — вот, это наша королева, мы будем её поддерживать. Когда потом немцы с венграми поссорились, австро-венгерская империя начала разваливаться на куски, и благополучно развалилась. Но вот пока это национальное венгерское государство держало, что называется, центр позиции, даже такая странная империя как австрийская, жила. Россия нынешняя и, скажем так, Россия с осуществлённым как бы ирредентистским проектом как бы в холмогоровском духе. Это мононациональное государство. Это государство, где 80 и даже больше процентов, а если, скажем, с нами воссоединятся, действительно Белоруссия и Новороссия, то у нас будет ещё больше русских в этническом составе государства. Это моноэтническое государство. Да, в составе этого моноэтнического государства есть автономные регионы.

То есть как французы?

— Да. Есть автономные регионы, которые создали большевики и где они искусственно, скажем, некоторым народам мешали русифицироваться. Например, всем поволжским финно-угорским народам они были устремлены к русификации. Они её хотели. Грубо говоря, он хотели стать Холмогоровыми все в итоге. Им не дали этой возможности.

Думаете, да? Чуваши, вы считаете, не хотят какой-то собственной национальной идентичности?

— Знаете, вот давайте просто вспомним. Ещё патриарх Никон был мордвином. Как бы возможно, ему нравилось иногда вспоминать, что он мордвин, но при этом он был русский патриарх, собственно, представитель русской политической культуры, духовной культуры и так далее, то есть огромное количество вот этих народов, они… Ну, простая вещь. Вот я очень люблю приводить этот пример. Только на русском языке из всех языков мира есть полный перевод Сыма Цяня, великого китайского историка. То есть ни на один больше язык, кроме русского, полного перевода с китайского этого историка не сделан. У нас десятилетиями осуществляли востоковеды этот проект, и они его осуществили. То есть понимаете, уровень подключения к мировой культуре, к мировому наследию, которое даёт русская культура и русский язык. Я у одного из татарских сепаратистов спросил: «А вот на вашем языке сколько есть переводов Сыма Цяня?» Вот. Он в ответ обиженно что-то написал. «А вот у вас есть на русский перевод нашего какого-то там эпоса?».

Есть.

— Я смотрю. Один, два, три. Три. Один из них знаменитого Семена Липкина, который все эти эпосы перевёл, а даже некоторые сочинил. Вот. То есть на самом деле русская культура — это одна из трёх-четырех культур сейчас в мире, через которые можно подключиться абсолютно ко всему. И это самая близкая к вам, сволочи, извиняюсь, культура, то есть, когда вы пытаетесь заниматься каким-то сепаратизмом, то это значит только одно. Либо вы хотите, чтобы ваши дети были идиотами, вот как бы буквально идиотами, людьми, локально ограниченными и обладающими неполным интеллектуальным инструментарием, потому что на их языке полного интеллектуального инструментария нет. Либо вы, что называете, хотите с детства учить английский язык вместо своего, и просто там, что называется, шпрехать по-английски.

Так и хотят.

— Многие так и хотят. Во-первых, почему мы, Россия, должны это позволять? Почему мы должны терпеть, если мы отлично понимаем, что какие-нибудь полусепаратистские эксперименты в Казани, в Уфе, абсолютно русском городе и так далее, они ведут к тому же, к чему сейчас, например, движется Казахстан с его латинизацией, с его «вместо русского будем учить английский».

Или китайский.

— Совершенно верно. То есть нет такой опции, как быть маленьким сепарировавшимся народом, живущим целиком и полностью своей культурой. Есть опция, к какому из исторических, культурных, языковых хабов ты подключаешься. Естественное подключение на пространстве России, на пространстве северной Евразии — это подключение через русскую культуру. Выбор только такой. Все эти «незалежности»…

И то же самое с Украиной. Я вот посоветую зрителям, вспомнили раз Костю Крылова. У него же был второй ещё аватар — это писатель-фантаст Михаил Харитонов. И вот у него есть прекрасная, совершенно маленькая повесть — «Маленькая жизнь Стюарта Кельвина Забужко». Как раз про будущее, что называется, гарных украинских хлопцев и во что они эволюционируют. То есть это дикий, душераздирающий просто рассказ как раз именно про англизацию, стандартизацию и так далее. Просто всем советую почитать.

Егор Холмогоров был в «Антонимах». До встречи. 

Источник

Подписаться
Уведомлять
guest
0 Комментарии
Inline Feedbacks
View all comments